Когда я возвращалась из Москвы в Армению, один из моих коллег сказал, что я буду уже другой и не смогу здесь жить. Мне нравилось в Москве, но иногда обстоятельства сильнее, да и в родной дом возвращаться очень приятно. Были радужные иллюзии, например, про то, как я буду строчить сценарий за сценарием и от заказов не будет отбою. Ни фига! После первого же отснятого фильма по моему сценарию сразу же возникли терки на тему авторских прав (не со мной), фильм интересный и волнующий лег на полку, я больше писать сценарии не захотела никогда в жизни, но так как не писать не могу, начала строчить интервью, рассказы, повести, романы... И в итоге, во избежание неоправданного синдрома непризнанного гения, подалась в журналистику. Разбитые иллюзии-одна из тяжелейших болезней человечества. Из-за подобных явлений разбиваются судьбы и жизни многих из нас, если только в нас нет свойств тростника или стального стержня, что, в общем, одно и то же. Я, все же сумела доказать тому коллеге, что умею прекрасно адаптироваться даже к подобным обстоятельствам, потому что помимо разбитых иллюзий с нами рядом всегда оптимистично топают два безнадежно вечных явления - Шанс и Надежда. Журналистика-сфера деятельности, требующая огромной ответственности, почти как хирургия. Ты должен отвечать за каждое свое написанное слово - плохое или хорошее, ты должен быть максимально реалистичным и объективным, иначе грош цена твоей работе. Как-то отодвинув постепенно назад все свое фантазерство и склонность к сочинительству, которому я фанатично предавалась по вечерам, я стала развиваться в ином, более сухом, лаконичном и, на первый взгляд, пресном направлении. И моя литературная деятельность в смысле стиля от этого только выиграла. И можно сказать, что свое место у себя дома я нашла. Пускай маленькое и незаметное, но не каждому дано становиться Эйнштейном, к счастью или к сожалению. И даже находила некое упоение в выходные. Выходила я крайне редко. Физическая усталость в сочетании с психологической делала полностью невозможным усвоение какой-либо информации еще и в выходные дни. Я предпочитала лелеять свой врожденный примитивизм бутылкой пива в сочетании с чем-нибудь солененьким в компании книги или фильма. Жители моего города, всякий раз содрогавшиеся такой пагубной страсти, как пиво, понемногу привыкли, и как только видели мое утомленное нарзаном личико в субботу или воскресенье утром в магазине, сразу понимали, что я зашла за пивом и что, видимо, похмелье у меня всегда бывает до принятия на грудь спиртного и уж никак не наоборот. С тех пор прошло несколько лет. Джейн встретила своего Тарзана, Маргарита Мастера, я тоже от них не сильно отстала в плане романтики, и пиво по выходным мы теперь пили вдвоем. А недавно я вернулась из той ужасной местности, в которой выполняет свой заказ мой Мастер. В первые дни мне казалось, что от атмосферы полной безнадеги в этой пыльной местности я как-нибудь повешусь на клейкой ленте от мух, которую присобачил к видавшей виды люстре в съемной квартире мой супруг. Потом, как оно всегда со мною бывает, я решила упокоиться и понаблюдать. Вы когда-нибудь где-нибудь видели местности, в которых большинство населения составляют дети, здоровые, крепкие, красивые дети? Я это увидела там и поняла, почему эта бедная деревенька проживет еще долго, пусть не очень обеспеченно, мягко говоря. Ведь какому-нибудь парижанину или москвичу мой родной провинциальный город тоже может показаться страшной глушью и он тоже будет задаваться вопросом "о Боже! Боже! Как же тут живут люди!" а ничего. Я же живу, когда не путешествую по городам и весям и вроде нахожу в этом некое очарование, например, в нашей аккуратной и светлой квартире, в маминых кулинарных талантах, в моей маленькой, но прелестной комнате, которая ждет и будет ждать меня всегда и в возможности флософствовать благодаря имевшим некогда место раз битым иллюзиям... Спите спокойно города большие и маленькие, села, поселки, болота и полчища комаров. Вы будете стоять до скончания века, пока по вашим улочкам и дворам кружат шумные оравы ребятишек и пока наша безумная планета не столкнется с каким-нибудь крайне огорчительным астероидом...