Бывает до того паршиво, что не можешь разобраться во всех причинах этого. Вот сижу тут с полной кружкой чая, смотрю в окно, на небо этого огромного города. Свинцовым занавесом сплошная серая масса открывается моему взору, а под этим хмурым, уставшим от людского безразличия небом, беспорядочно бегут нелепые людишки, бегут за чем-то с масками на бледных, безжизненных, так нуждающихся в солнечном свете лицах, бегут от кого-то… Но не знают, что лишь к концу поймут, что убегали от себя самих и, отдаляясь, настолько ушли далеко, что уже почти не возвратиться…
Эх, люди… А вечером, приходя домой, они забывают частенько снимать свои стальные маски, улыбнуться, обнять и нежить друг друга… Напротив, весь яд, который впитала маска, они выплескивают на тех, кто так любит и нуждается в их взаимной любви… И порой очень часто получают в ответ порции такого же яда.
Да, я живу в таком городе сейчас. И это вовсе не выбросы сгустков пессимизма, а всего лишь правда.
Это многоликий город с убиенной душой, чугунным ...

[Продолжается]

Он приехал из страны, представления о которой у нас самые разные. На удивление мы как-то быстро сдружились, и день нашего знакомства закончился тем, что мы пьяные разъехались по съемным квартирам.
Это было три года назад, мы поступили на вечернее отделение престижного московского вуза, и учебные дни у нас обычно заканчивались отличным настроением и утренним сушняком.
Он не любил рассказывать о «родине», да и родина его была Россия, ведь родился-то здесь, на земле русской, но волей судьбы был заброшен в другой уголок бывшего союза.
Как-то я очередной раз сказал невзначай, что наверно хорошо у него на родине. То ли алкоголь заставил его, то ли грусть, но он начал рассказывать, что у него нет родины, что он чужой, куда бы не отправился. Я удивился: как это — нет родины?
Его большие карие глаза отражали свет ночных огней большого города, он быстрыми темпами глотал пиво и часто глядел в небо, будто надеясь увидеть чудо. Родина, за которую столетия проливали кровь его предки, теперь была частью ...

[Продолжается]

Мы давно перестали в них верить. Истории или чьи-то рассказы о них мы воспринимаем как небылицы. Да, именно как небылицы. Мы знаем, что чудес не бывает, что о нас никто не заботится, кроме нас самих. Да и мы сами часто действуем во вред себе. В своих рутинных буднях мы привыкли не замечать те маленькие победы, которые даются совершенно неожиданно, и воспринимаются нами как само собой разумеющееся. Далеко не каждый задумывается, как это произошло…
В нашей каждодневной борьбе за лучшее существование мы настолько отдалились друг от друга, что уже не замечаем даже самых близких нам людей. Но порой чувство, которое мы привыкли называть «Совестью» пробуждает наши души, мы начинаем (хоть и не долго) жить для жизни…
Что уж говорить об «их» борьбе за нас. Мы их забыли, но они нас не бросили, мы в них не верим, но они с нами. Тысячелетиями, день за днем, они наблюдают за нашей жестокостью, безразличием, за игрой в бога. Мы говорим, что они нам не помогают, что не достичь мира во всем мире, что если ...

[Продолжается]

Солнце вновь наполнило алым туманом замерзшие берега, его золотистое пламя вспыхнуло на горизонте пурпурным свечением. Словно саван на голые деревья морозным дыханием опустился снег, будто природа пожелала скрыть свою наготу этим февральским утром. На западе бледная луна начинала тонуть в блеклой бездне, будто идя по зову уже укрывшихся там звезд.
А солнце все карабкалось по лазури к зениту, магической музыкой наполняя озябший мир, не желающий этим утром проснуться… И пары, влюбленные, согревали друг другу сердца, опьяненные свежестью праздничного утра… И сегодня шрамы моего помолодевшего сердца, парящего в небе безмятежно, вновь стали кровоточить, стали прежними ранами, и оно с болью рухнуло на землю.
Сердце, упрямое, безумное, мудрое и полное жизни, подобно смиренному Валентину, сколько я тебе прощал, молча стоная, пытаясь светом своей души твои раны излечить, тебя одаривая сверхъестественной силой…
Лети снова и когда израненное и неистовое падешь камнем вниз, в бреду этой жуткой боли ...

[Продолжается]

С начала времен человечество стремилось к комфорту и лучшим условиям, что побуждало создавать что-то новое, облегчающее быт. По прошествии многих веков человек достиг немалого, но «прыжок в будущее», пришедший на двадцатый век эры после Христа изменил очень многое, даже в аспектах, касающихся отношений между людьми.
Так уж повелось и иначе не могло быть — говорим мы о людях в двух ипостасях — это мужчина и женщина. В разные времена были разные отношения в обществе между мужчинами и женщинами. С сознанием к человеку пришло стремление к власти, и в разные эпохи были свои властители.
В определенное время отношение к женщинам изменилось, к ним стали относиться как к второсортным, они должны были вести хозяйство, растить детей, делать чуть ли не всю работу, которая была, тогда как мужья играли в войны.
Честь и достоинство простой женщины (не из рода правителей) никого не волновали, ее могли запросто изнасиловать солдаты, и никто бы не понес наказания.
Но времена меняются, наступает пора, когда ...

[Продолжается]